Погонина Елена Евгеньевна - не рекомендую
Feb. 27th, 2020 05:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ru_therapistsФИО: Погонина Елена Евгеньевна
Город: Новокузнецк
Год: ориентировочно 2009-2014
Подход: гештальт
Вид терапии: индивидуальная и групповая
Тип терапии: очно
Продолжительность терапии: более 5 лет
Запрос: фобия, в процессе работы вылезли другие темы, постепенно все перешло в традиционную долгосрочную терапию с целью улучшить качество жизни, но первоначальный запрос актуальности не утратил, и я к нему возвращалась
Запрос не был успешно проработан
Это моя не первая терапия
Отзыв
Елена была третьим терапевтом, к которому я обратилась со своей проблемой. По сравнению с двумя предыдущими специалистами она произвела очень благоприятное впечатление. Была тактичной и терпеливой, давала мне много места в терапии, я оттаяла, и вместо первоначального запроса мы начали прорабатывать вещи, ставшие на тот момент более актуальными – про чувства, про умение с ними обращаться и пр. Медовый месяц продолжался около года. Если не заглядывать дальше, а ограничиться этим периодом – я полностью соглашусь с положительными отзывами, прочитанными на сайте В17. Бережный, тонко чувствующий терапевт, который помогает выбраться клиенту из ямы. Это – поверхностный уровень, на котором Елена компетентна как специалист в рамках взятой на себя роли. На этом мне и нужно было завершиться, если я хотела получить пользу от терапии.
Но это было невозможно. Я начала всерьез доверять Елене, через год развился перенос, и мы ступили на почву проработки детско-родительских отношений. На этом поле я с ней категорически не рекомендую работать, потому что здесь ее компетентность заканчивается, роль терапевта завершается и начинается роль идеальной мамы. Елена теряет профессиональную позицию и переходит в позицию формирования контрпереноса, сводя терапию к рамкам своих детско-родительских отношений вместо того, чтобы разбирать чужие. Дальше ситуацию анализировать некому. В терапии оказываются два ребенка со своими историями и травмами, но один из них обладает властью родительской фигуры и специалиста, поэтому история развивается по его сценарию.
Границы
Поплыли границы. Сначала мы перешли на «ты», потом начали работать не только в студии, но и у нее дома, вместе съездили на тренинг в другой город, ходили загорать и в кафе. Я раздавала ее визитки, одновременно работала с ней в личной и групповой терапии. Иногда она сама проявляла инициативу в нарушении границ, иногда предварительно делилась сомнениями со мной, а потом принимала решение как будто после моего одобрения (которое заранее предполагалось с учетом подачи информации), что выглядит вдвойне неправильно и нечестно.
Терапевт, который не соблюдает границы – уже плохо. Терапевт, который перекладывает ответственность на клиента путем: «я его предупредил – он сам так решил» - плохо вдвойне, потому что он не просто нарушил правила, но и заранее подстраховался: «если что – это не я виноват, это клиент виноват». К концу терапии было совсем непонятно, какие у нас отношения – дружеские или терапевтические, хотя деньги за терапию она брать продолжала, более того – дважды повышала цену, предварительно простимулировав меня убедить ее, что она крутой терапевт и того стоит (еще один пример перекладывания ответственности).
Процесс терапии
Внутри терапии становилось все меньше меня и все больше Елены. Я знала очень много про ее личную жизнь и семью, включая не только ее саму, мужа и детей, но даже родителей мужа. Информация преподносилась в гештальтистких рамках раскрытия терапевта как человека, но зачастую имела хорошо просматривающуюся цель. Целей было две. Первая – Елена делилась, чтобы получить мою поддержку. Вторая – Елена делилась, чтобы не дать поддержки мне. Мне она отказывала в поддержке, когда я пыталась поближе подобраться к своим проблемам. Иногда с личными примерами, по принципу: «разве у тебя проблемы – вот у нас проблемы, и то мы держимся». Как будто конкурировала со мной за место главного страдальца. Иногда – с примерами других клиентов или просто знакомых. В любом случае я вместо проработки своих тем получала ощущение, что я мелочная, неадекватная, незаконно претендующая на сочувствие. Мне было стыдно и неудобно. Хотелось сделаться меньше и быть благодарной этой великодушной женщине, которая продолжает со мной возиться, несмотря на мою дефективность.
Я также не получала поддержки в личностно важных для меня начинаниях и достижениях. Когда я делилась важными для себя вещами – было ощущение, как будто я делаю что-то не то. Неправильное, неважное, не то, что нужно «маме». Темы, которые я активно хотела обсуждать, Елена не поддерживала. Иногда замолкала, иногда резюмировала так, что продолжать было неуместно. Наличие у меня депрессии на момент прихода к ней отрицала. Что такое алекситимия – не знала, пришлось рассказывать, но безуспешно, с алекситимией она тоже не согласилась. Постоянно отпускала домой в разобранном состоянии с классическим напутствием «поживи с этим», хотя я говорила, что не справляюсь, теряю способность регулировать свое состояние, и это негативно влияет на качество моей жизни.
Я уже 5 лет в другой терапии. По опыту могу сказать – все вопросы, которые я настойчиво поднимала с Еленой, все «неправильные» способы разбора собственного психического материала и прочее, в чем мне было отказано, всплыли опять и оказались самыми важными. Точками, через которые начинался разбор ключевых тем и проработка самых серьезных травм. Я еще в период работы с Еленой точно, пусть и интуитивно знала, куда мне надо. И добралась бы туда на 5 лет раньше, если бы Елена постоянно не сворачивала меня с пути, реализуя какой-то свой план, который мне был не нужен, потому что был не про меня.
Я неоднократно пыталась донести до Елены, что меня не устраивает эффективность терапии в целом и что мы не прорабатываем мой основной запрос (фобию). Про фобию она забывала, когда я напоминала – переходила к этой теме с неохотой, как к чему-то неважному, отвлекающему от основного процесса. Когда я выражала недовольство – реагировала так, что я чувствовала, как раню ее, что я плохая, виноватая в боли другого человека. Когда пыталась уйти – получала сигналы о том, как ей больно, и опять оказывалась виноватой. Чем сильнее я пыталась вырваться из этих отношений – тем хуже все становилось. Я сдавалась, мы заходили на новый круг и так без конца.
Группа
В группе поначалу было неплохо (хотя на момент прихода туда от меня прежней уже мало что осталось), потом, когда я пошла учиться гештальту и начала более активно вырываться из нашей связи, уже явно ощущающейся как непосильная обуза, Елена стала практиковать тактику приближения-отдаления. Я из любимца превращалась в изгоя и обратно. Меня то хвалили и выделяли, то не слушали, давили и меряли отдельными несправедливыми мерками. Я была дезориентирована. В период очередного минуса Елена поставила меня в неудобное положение перед всей группой, продемонстрировав: «твое мнение и переживания ничего не значат, потому что я так решила». Это была точка невозврата.
Завершение
На следующую индивидуальную сессию я пришла с твердым намерением выяснить и закончить отношения. В ответ на претензии получила: «я думала, уж ты-то меня поймешь» (опять я виновата, не так поняла) с последующим выходом Елены из профессиональной позиции. Оставшуюся часть сессии она рассказывала мне о своих бедах, а я слушала, жалела и сочувствовала, потому что оказалась в таком положении, что если не проявить эмпатию – будешь последней сволочью. Деньги за эту сессию она, правда, не взяла.
На этом бы все и закончилось, если бы мне не нужно было получить ее разрешение на терапию с другим терапевтом из той же студии. Пришлось договариваться еще об одной сессии. Тут я уже сказала «обсуждать нечего, ты в контрпереносе, я с тобой работать не буду». Контрперенос она отрицала, но на мою терапию с другим терапевтом неожиданно согласилась, хотя до этого говорила, что не согласится. Правильно согласилась. После предыдущей сессии я чувствовала, что меня в очередной раз обвели вокруг пальца (она и раньше делилась, но ничего подобного не было за все годы терапии – и случилось как раз тогда, когда я впервые была твердо настроена на открытый конфликт), была в бешенстве и, если бы не получила желаемое – пошла бы искать правду дальше.
С чем я вышла из терапии
Мои отношения с людьми до терапии не были идеальными, но никогда не приводили к столь сокрушительной и глобальной утрате позиций во всех сферах. Я не избавилась от первой фобии, но приобрела несколько новых. Существенно снизился мой социальный статус. Я стала зарабатывать намного меньше, чем на момент начала терапии. Моя работа, в отличие двух предыдущих, не давала возможностей для самореализации. Личная жизнь одно время в период терапии была (и была единственным светлым пятном в отличие от предыдущих периодов), но закончилась еще до разрыва с Еленой. Но главное – я потеряла себя. Я чувствовала себя ничтожной, неприспособленной. Моя жизнь до начала терапии как будто случилась с кем-то другим, потому что я-сегодняшняя ничего подобного достичь не могла и даже не могла вспомнить, как мне это раньше удавалось.
Мне хотелось спрятаться от всего, было ощущение, что я ни с чем не могу справиться, хотя раньше я справлялась с очень тяжелыми вещами и находила выходы из почти безвыходных ситуаций. Как будто оказалась в клубке ваты, в котором нет жизни, но из которого невозможно выбраться, потому что а) у меня на это нет права, б) снаружи я точно пропаду, там все большое и страшное. Регрессировала примерно к своему состоянию возраста 4 лет, причем, тотально. Чтобы немного глотнуть воздуха и стать хотя бы тенью прежней себя, отправлялась в междугородние путешествия – как будто где-то далеко, где меня никто не знает, можно себе немного позволить быть собой, а здесь, где я живу – нельзя. Совсем.
Почему так получилось
Елена узурпирует роль Хорошего Родителя, отводя Внутреннему Родителю клиента роль Плохого и исключая его из контакта путем эмоциональных манипуляций. Потому что Идеальная Мама одна, она самая добрая, самая понимающая и прочее самая-самая, кто не согласен – тот злодей, ранящий ее сердце. Это ухудшает отношения между внутренними фигурами клиента и стимулирует дезинтеграцию с появлением пограничных тенденций. Внутреннему Ребенку постоянно сообщают, что Внутренний Родитель плохой, а сам Внутренний Родитель вместо заботы о собственном Внутреннем Ребенке заботится о маме-терапевте, чтобы не сделать ей больно и не чувствовать себя виноватым. Если клиент пытается выйти во взрослую позицию - Елена так или иначе давит на чувство вины, чтобы перевести клиента в позицию Ребенка или Родителя.
Когда Внутренний Родитель клиента полностью переключается на заботу о терапевте (уходит в профлексию) – Внутренний Ребенок остается без поддержки и вынужден вести себя в соответствии с правилами терапевта. С этого момента клиент участвует в терапии по большей части в виде куклы для проекций. На его Внутреннего Ребенка проецируется Внутренний Ребенок терапевта, на его Внутреннего Родителя – Плохой Родитель терапевта. Клиент в целом подпадает под проекцию «это не я непрофессионал, это ты недочеловек, из которого я создаю человека». И остается один. В регрессе и постоянной ретравматизации.
Когда он оказывается в регрессе (стимулируемом и поддерживаемом самой Еленой при разобщении внутренних фигур) и обращается за помощью – Елена выходит в позицию «у нас взрослая терапия» (очередная проекция, чтобы отмежеваться от своего участия – это не я невзрослая, это ты невзрослый). То есть, помощи не будет. Не надейся. И я ни при чем, это твои проблемы. Дальше все зависит от того, сколько клиент привык терпеть в родительской семье. Я привыкла терпеть до упора, поэтому все зашло очень далеко.
Итог
В целом – это типичные отношения с нарциссом, в которых он сначала выбивает из-под тебя опоры, а потом в последний момент подхватывает, выступая в роли спасителя. В них много вины и стыда, много внутренней разобщенности, несправедливо возложенной ответственности за чувства и поведение другого человека, много идеализации другого, объективизации и обесценивания себя. И чрезвычайно много чужого и чуждого тебе психического материала, который непонятно, откуда взялся, который трудно распознать и отделить от своего (видимо, в самих отношениях, кроме прочего, много слияния) и от которого трудно избавиться.
Сейчас, по прошествии пяти лет, Елена выглядит для меня как человек, создающий иллюзии внутренней зрелости и профессиональной состоятельности, на поддержание которых уходит жизнь клиента. И все - без злого умысла, просто по неспособности или нежеланию осознавать свои внутренние процессы и проводить полноценный анализ работы, но за деньги клиента. Прекратить эту историю очень сложно. Не только потому, что клиент в переносе, но и потому что отношения невозможно довести до открытого конфликта (Елена от него всячески ускользает), а без конфликта остается надежда, что не все потеряно. Нельзя сказать, что я ничего не получила в этих отношениях, если бы мы завершили терапию в первый год – я была бы благодарна. Но с учетом последующего – эти изменения не стоят того, что я за них заплатила. И речь не о деньгах.
Ссылки:
https://www.b17.ru/pogon_1/
https://vk.com/id30002945
Город: Новокузнецк
Год: ориентировочно 2009-2014
Подход: гештальт
Вид терапии: индивидуальная и групповая
Тип терапии: очно
Продолжительность терапии: более 5 лет
Запрос: фобия, в процессе работы вылезли другие темы, постепенно все перешло в традиционную долгосрочную терапию с целью улучшить качество жизни, но первоначальный запрос актуальности не утратил, и я к нему возвращалась
Запрос не был успешно проработан
Это моя не первая терапия
Отзыв
Елена была третьим терапевтом, к которому я обратилась со своей проблемой. По сравнению с двумя предыдущими специалистами она произвела очень благоприятное впечатление. Была тактичной и терпеливой, давала мне много места в терапии, я оттаяла, и вместо первоначального запроса мы начали прорабатывать вещи, ставшие на тот момент более актуальными – про чувства, про умение с ними обращаться и пр. Медовый месяц продолжался около года. Если не заглядывать дальше, а ограничиться этим периодом – я полностью соглашусь с положительными отзывами, прочитанными на сайте В17. Бережный, тонко чувствующий терапевт, который помогает выбраться клиенту из ямы. Это – поверхностный уровень, на котором Елена компетентна как специалист в рамках взятой на себя роли. На этом мне и нужно было завершиться, если я хотела получить пользу от терапии.
Но это было невозможно. Я начала всерьез доверять Елене, через год развился перенос, и мы ступили на почву проработки детско-родительских отношений. На этом поле я с ней категорически не рекомендую работать, потому что здесь ее компетентность заканчивается, роль терапевта завершается и начинается роль идеальной мамы. Елена теряет профессиональную позицию и переходит в позицию формирования контрпереноса, сводя терапию к рамкам своих детско-родительских отношений вместо того, чтобы разбирать чужие. Дальше ситуацию анализировать некому. В терапии оказываются два ребенка со своими историями и травмами, но один из них обладает властью родительской фигуры и специалиста, поэтому история развивается по его сценарию.
Границы
Поплыли границы. Сначала мы перешли на «ты», потом начали работать не только в студии, но и у нее дома, вместе съездили на тренинг в другой город, ходили загорать и в кафе. Я раздавала ее визитки, одновременно работала с ней в личной и групповой терапии. Иногда она сама проявляла инициативу в нарушении границ, иногда предварительно делилась сомнениями со мной, а потом принимала решение как будто после моего одобрения (которое заранее предполагалось с учетом подачи информации), что выглядит вдвойне неправильно и нечестно.
Терапевт, который не соблюдает границы – уже плохо. Терапевт, который перекладывает ответственность на клиента путем: «я его предупредил – он сам так решил» - плохо вдвойне, потому что он не просто нарушил правила, но и заранее подстраховался: «если что – это не я виноват, это клиент виноват». К концу терапии было совсем непонятно, какие у нас отношения – дружеские или терапевтические, хотя деньги за терапию она брать продолжала, более того – дважды повышала цену, предварительно простимулировав меня убедить ее, что она крутой терапевт и того стоит (еще один пример перекладывания ответственности).
Процесс терапии
Я также не получала поддержки в личностно важных для меня начинаниях и достижениях. Когда я делилась важными для себя вещами – было ощущение, как будто я делаю что-то не то. Неправильное, неважное, не то, что нужно «маме». Темы, которые я активно хотела обсуждать, Елена не поддерживала. Иногда замолкала, иногда резюмировала так, что продолжать было неуместно. Наличие у меня депрессии на момент прихода к ней отрицала. Что такое алекситимия – не знала, пришлось рассказывать, но безуспешно, с алекситимией она тоже не согласилась. Постоянно отпускала домой в разобранном состоянии с классическим напутствием «поживи с этим», хотя я говорила, что не справляюсь, теряю способность регулировать свое состояние, и это негативно влияет на качество моей жизни.
Я уже 5 лет в другой терапии. По опыту могу сказать – все вопросы, которые я настойчиво поднимала с Еленой, все «неправильные» способы разбора собственного психического материала и прочее, в чем мне было отказано, всплыли опять и оказались самыми важными. Точками, через которые начинался разбор ключевых тем и проработка самых серьезных травм. Я еще в период работы с Еленой точно, пусть и интуитивно знала, куда мне надо. И добралась бы туда на 5 лет раньше, если бы Елена постоянно не сворачивала меня с пути, реализуя какой-то свой план, который мне был не нужен, потому что был не про меня.
Я неоднократно пыталась донести до Елены, что меня не устраивает эффективность терапии в целом и что мы не прорабатываем мой основной запрос (фобию). Про фобию она забывала, когда я напоминала – переходила к этой теме с неохотой, как к чему-то неважному, отвлекающему от основного процесса. Когда я выражала недовольство – реагировала так, что я чувствовала, как раню ее, что я плохая, виноватая в боли другого человека. Когда пыталась уйти – получала сигналы о том, как ей больно, и опять оказывалась виноватой. Чем сильнее я пыталась вырваться из этих отношений – тем хуже все становилось. Я сдавалась, мы заходили на новый круг и так без конца.
Группа
В группе поначалу было неплохо (хотя на момент прихода туда от меня прежней уже мало что осталось), потом, когда я пошла учиться гештальту и начала более активно вырываться из нашей связи, уже явно ощущающейся как непосильная обуза, Елена стала практиковать тактику приближения-отдаления. Я из любимца превращалась в изгоя и обратно. Меня то хвалили и выделяли, то не слушали, давили и меряли отдельными несправедливыми мерками. Я была дезориентирована. В период очередного минуса Елена поставила меня в неудобное положение перед всей группой, продемонстрировав: «твое мнение и переживания ничего не значат, потому что я так решила». Это была точка невозврата.
Завершение
На следующую индивидуальную сессию я пришла с твердым намерением выяснить и закончить отношения. В ответ на претензии получила: «я думала, уж ты-то меня поймешь» (опять я виновата, не так поняла) с последующим выходом Елены из профессиональной позиции. Оставшуюся часть сессии она рассказывала мне о своих бедах, а я слушала, жалела и сочувствовала, потому что оказалась в таком положении, что если не проявить эмпатию – будешь последней сволочью. Деньги за эту сессию она, правда, не взяла.
На этом бы все и закончилось, если бы мне не нужно было получить ее разрешение на терапию с другим терапевтом из той же студии. Пришлось договариваться еще об одной сессии. Тут я уже сказала «обсуждать нечего, ты в контрпереносе, я с тобой работать не буду». Контрперенос она отрицала, но на мою терапию с другим терапевтом неожиданно согласилась, хотя до этого говорила, что не согласится. Правильно согласилась. После предыдущей сессии я чувствовала, что меня в очередной раз обвели вокруг пальца (она и раньше делилась, но ничего подобного не было за все годы терапии – и случилось как раз тогда, когда я впервые была твердо настроена на открытый конфликт), была в бешенстве и, если бы не получила желаемое – пошла бы искать правду дальше.
С чем я вышла из терапии
Мои отношения с людьми до терапии не были идеальными, но никогда не приводили к столь сокрушительной и глобальной утрате позиций во всех сферах. Я не избавилась от первой фобии, но приобрела несколько новых. Существенно снизился мой социальный статус. Я стала зарабатывать намного меньше, чем на момент начала терапии. Моя работа, в отличие двух предыдущих, не давала возможностей для самореализации. Личная жизнь одно время в период терапии была (и была единственным светлым пятном в отличие от предыдущих периодов), но закончилась еще до разрыва с Еленой. Но главное – я потеряла себя. Я чувствовала себя ничтожной, неприспособленной. Моя жизнь до начала терапии как будто случилась с кем-то другим, потому что я-сегодняшняя ничего подобного достичь не могла и даже не могла вспомнить, как мне это раньше удавалось.
Мне хотелось спрятаться от всего, было ощущение, что я ни с чем не могу справиться, хотя раньше я справлялась с очень тяжелыми вещами и находила выходы из почти безвыходных ситуаций. Как будто оказалась в клубке ваты, в котором нет жизни, но из которого невозможно выбраться, потому что а) у меня на это нет права, б) снаружи я точно пропаду, там все большое и страшное. Регрессировала примерно к своему состоянию возраста 4 лет, причем, тотально. Чтобы немного глотнуть воздуха и стать хотя бы тенью прежней себя, отправлялась в междугородние путешествия – как будто где-то далеко, где меня никто не знает, можно себе немного позволить быть собой, а здесь, где я живу – нельзя. Совсем.
Почему так получилось
Елена узурпирует роль Хорошего Родителя, отводя Внутреннему Родителю клиента роль Плохого и исключая его из контакта путем эмоциональных манипуляций. Потому что Идеальная Мама одна, она самая добрая, самая понимающая и прочее самая-самая, кто не согласен – тот злодей, ранящий ее сердце. Это ухудшает отношения между внутренними фигурами клиента и стимулирует дезинтеграцию с появлением пограничных тенденций. Внутреннему Ребенку постоянно сообщают, что Внутренний Родитель плохой, а сам Внутренний Родитель вместо заботы о собственном Внутреннем Ребенке заботится о маме-терапевте, чтобы не сделать ей больно и не чувствовать себя виноватым. Если клиент пытается выйти во взрослую позицию - Елена так или иначе давит на чувство вины, чтобы перевести клиента в позицию Ребенка или Родителя.
Когда Внутренний Родитель клиента полностью переключается на заботу о терапевте (уходит в профлексию) – Внутренний Ребенок остается без поддержки и вынужден вести себя в соответствии с правилами терапевта. С этого момента клиент участвует в терапии по большей части в виде куклы для проекций. На его Внутреннего Ребенка проецируется Внутренний Ребенок терапевта, на его Внутреннего Родителя – Плохой Родитель терапевта. Клиент в целом подпадает под проекцию «это не я непрофессионал, это ты недочеловек, из которого я создаю человека». И остается один. В регрессе и постоянной ретравматизации.
Когда он оказывается в регрессе (стимулируемом и поддерживаемом самой Еленой при разобщении внутренних фигур) и обращается за помощью – Елена выходит в позицию «у нас взрослая терапия» (очередная проекция, чтобы отмежеваться от своего участия – это не я невзрослая, это ты невзрослый). То есть, помощи не будет. Не надейся. И я ни при чем, это твои проблемы. Дальше все зависит от того, сколько клиент привык терпеть в родительской семье. Я привыкла терпеть до упора, поэтому все зашло очень далеко.
Итог
В целом – это типичные отношения с нарциссом, в которых он сначала выбивает из-под тебя опоры, а потом в последний момент подхватывает, выступая в роли спасителя. В них много вины и стыда, много внутренней разобщенности, несправедливо возложенной ответственности за чувства и поведение другого человека, много идеализации другого, объективизации и обесценивания себя. И чрезвычайно много чужого и чуждого тебе психического материала, который непонятно, откуда взялся, который трудно распознать и отделить от своего (видимо, в самих отношениях, кроме прочего, много слияния) и от которого трудно избавиться.
Сейчас, по прошествии пяти лет, Елена выглядит для меня как человек, создающий иллюзии внутренней зрелости и профессиональной состоятельности, на поддержание которых уходит жизнь клиента. И все - без злого умысла, просто по неспособности или нежеланию осознавать свои внутренние процессы и проводить полноценный анализ работы, но за деньги клиента. Прекратить эту историю очень сложно. Не только потому, что клиент в переносе, но и потому что отношения невозможно довести до открытого конфликта (Елена от него всячески ускользает), а без конфликта остается надежда, что не все потеряно. Нельзя сказать, что я ничего не получила в этих отношениях, если бы мы завершили терапию в первый год – я была бы благодарна. Но с учетом последующего – эти изменения не стоят того, что я за них заплатила. И речь не о деньгах.
Ссылки:
https://www.b17.ru/pogon_1/
https://vk.com/id30002945
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-03-03 01:23 pm (UTC)no subject
Date: 2020-04-11 10:20 am (UTC)no subject
Date: 2020-05-11 05:32 am (UTC)Зашла на б17 к вашему терапевту, и поразилась ее лицемерию, как она сделала вид будто бы вас не знает, а отзыв предназначен совсем не ей.
Жаль, что вы потеряли столько времени и более того, ухудшили свое состояние.
no subject
Date: 2020-08-29 11:08 pm (UTC)no subject
Date: 2020-10-02 11:49 am (UTC)Добавлю.
Когда я написала отзыв на В17, Елена попыталась обесценить мое мнение. Написала заметку, в которой представила так, что меня не существует. Это не настоящий клиент, это происки коллег, которые завидуют, поэтому вредят. Обтекаемо, конечно. А потом попросила помощи и поддержки у этих самых коллег.
Аргументы там прекрасные. Я честно и прямо не пожелала сказать о своих сложностях (кто бы знал, сколько раз я пыталась - она выскальзывала, как намыленная), фактов не предоставила. Не расшифровала, в чем иллюзии заключаются (попробуй, предоставь и расшифруй, когда максимальный объем отзыва - 1000 знаков). Профессиональные термины использовала еще и текст грамотно построила. Точно не клиент.
Заметка до смешного напомнила, то, что было во время сеансов. Сначала "тебя не существует", потом нечто завуалированное про то, что ты плохой и неправильный (как коварные коллеги). Пока ты разваливаешься от того, что тебя "стерли" и ты плохой, и не можешь трезво оценивать происходящее - она обращается к тебе за поддержкой (тоже как к коллегам). И ты начинаешь оказывать эту поддержку. Ну еще бы! Вначале-то тебя совсем стерли, а потом частично признали, только назначили плохим. Уже прогресс. Значит, есть надежда получить полное признание, став хорошим.
Разница лишь в том, что в качестве партнера во время сеансов выступаешь ты один, а тут та же схема на двоих раскидана - на тебя и на коллег. Видимо, универсальная на все случаи жизни.
Скрин заметки прилагаю. Там еще были весьма занимательные комменты, в которых Елена зашла на новый круг обесценивания после того, как мы выяснили, что я настоящий клиент. Я аргументировала свою позицию, ситуация стала выглядеть неприглядно для Елены, и она удалила заметку вместе с комментами. Но, увы, самые познавательные последние комменты я заскринить не успела.
https://yadi.sk/i/8x4c14cTVodTAg
no subject
Date: 2020-10-04 12:02 am (UTC)Про диктофон - у меня тоже первая мысль при его упоминании была "О нет. Она что, ещё и без согласия клиента записывала сессии? Это уже совсем край". Потом увидела ваш комментарий, который, к моему ужасу, это подтвердил.
Но самый ужас для меня в том, что она попыталась провернуть вот этот мезкий манёвр "этого человека просто не существует". Я отлично знаю, каково это - я всю сознательную жизнь имею дело с газлайтингом, и по своему опыту могу сказать, что разрушает даже не столько сама травма, сколько вот это выворачивание реальности наизнанку "ничего не было, тебе показалось, и твоих чувств тоже нет, и ты сама не существуешь, ты никто". Это то, что калечит больше всего. И тут это делает психотерапевт. Гнать таких из профессии, без раздумий - её 25 лет стажа явно ничему не научили.
Очень сочувствую, что вам пришлось через всё это пройти, и очень радуюсь, что теперь у вас вменяемый терапевт...
no subject
Date: 2020-10-06 10:17 am (UTC)Я тоже думаю, что ей в профессии делать нечего. Особенно с учетом того, что я не одна такая. Знаю еще двух людей, которые ушли от нее с ретравматизацией. И это я еще не искала, даже не спрашивала. Сорока сама на хвосте принесла. Что будет, если поищу?
Такой "психотерапевт" куда хуже обычного непрофессионала. Потому что прицельно вредит, хотя неосознанно, конечно. Я сначала думала, всех "удивительных" эффектов моей терапии ей удалось добиться только ретравматизацией в двух ключевых точках. Но нет. Оглянулась назад после работы с теперешним терапевтом - оказалось, что Елена разворачивала меня туда, куда мне не надо, более, чем в десяти точках. Настойчиво, последовательно. Мне направо надо - она меня налево тащит, если не иду, то я плохая и меня нет. Я поразилась, когда посчитала, надо же такой антиталант к своей работе иметь.
no subject
Date: 2021-01-05 05:11 pm (UTC)А как вам можно написать лично? И скажите пожалуйста, удалось ли вам найти стоящего психотерапевта в Новокузнецке?